Экс-зам министр здравоохранения: «Госмедицина скоро вообще исчезнет» | UA Вестник

Экс-зам министр здравоохранения: «Госмедицина скоро вообще исчезнет»

Михаил Загрийчук дал первое интервью «Вестям» после отставки с должности замминистра. Практикующий хирург Института им. Шалимова рассказал, что ждет пациентов после 1 апреля, как строится бизнес на лекарствах, почему врачи массово уезжают за границу и останется ли медпомощь в селе.

— Прошло два месяца после вашей отставки. Как вы теперь оцениваете свой уход из Минздрава?

— Восприятие ситуации в момент отставки и сейчас отличается. Но это было мое решение, и оно было правильным. Было и остается желание сделать то, что планировал, но ни дня не жалел об уходе. Его причина — разное видение развития медицины в стране.

— В чем же было разное видение?

— Я — хирург, и в этой команде был одним из немногих практикующих специалистов. Мое видение отражает точку зрения врачей, работающих в системе здравоохранения всю жизнь. И оно разошлось с видением коллег, которые тоже искренне хотят изменений к лучшему, но в системе здравоохранения не работали ни дня. Поэтому я посчитал, что будет лучше для всех пойти каждый своим путем.

— На практике в чем отличались ваши концепции?

— Предыдущая команда Минздрава (команда и. о. министра Ульяны Супрун. — Авт.) разорвала коммуникацию между министерством и медицинским сообществом. Она разрушила коллегиальные органы управления министерством: коллегию Минздрава, ученый совет, совет молодых ученых, институт главных специалистов. Контакт между министерством и врачами практически исчез. Когда я пришел в Минздрав, то хотел все это восстановить, поскольку понимал, что медицинскому сообществу не хватает этого диалога, особенно что касается реформ. Например, я сразу заявил, что хочу восстановить институт главных специалистов, и остаюсь на своей позиции, что это правильно, что для успешных реформ в Минздраве нужна преемственность и необходим опыт работы в системе. Я очень часто встречался с врачами в разных регионах, с пациентами. И конечно, очень хотел бы, чтобы их проблемы были услышаны.

— А почему вас не слышали?

— Опять же, разница в подходах. Я полагал, что нужно ездить в больницы, общаться и в разработке реформ руководствоваться этим опытом. Занимаясь вопросом трансплантологии, я посетил более 15 больниц. А коллеги были сконцентрированы на написании нормативных актов. Это, безусловно, тоже важно, но важно также учитывать, для чего мы делаем реформу. Команда Минздрава искренне хочет изменить систему, но это нужно делать с учетом мнения и опыта медработников.

— Вы ушли из Минздрава, но остались в медицине. Как оцениваете процессы в министерстве, наблюдая со стороны?

— Не сказал бы, что со стороны. Когда я пытался восстановить контакт министерства с медицинским сообществом, мне стали звонить врачи из всех регионов. И теперь регулярно звонят: и из министерства, и врачи из регионов. Поэтому ситуацию в Минздраве я знаю. Команда работает над внедрением следующего этапа медреформы — реформирование вторичной и высокоспециализированной медицинской помощи. Сейчас все сосредоточено на этом.

— Прежде чем перейти к медреформе, вопрос о том, от чего мы уходим. Среди врачей, даже молодых, распространено мнение, что советская система Семашко (глава здравоохранения России в 1918–1930 годах) — это лучшее, что можно сделать в Украине. Вы согласны?

— Я застал эту систему. У меня отец — хирург, я сам поступал в медуниверситет в 1996-м, и тогда еще все было совсем неплохо. Граждане получали помощь, и довольно качественную. И то, как наших врачей сейчас с руками и ногами забирают за границу, доказывает, что профессионализм наших специалистов на очень высоком уровне.

Система Семашко за последние годы выставлена в негативном свете, как и все советское. Но система Семашко — это чисто государственное финансирование. Государство оплачивает все, а пациент получает бесплатную медпомощь. Кстати, так до сих пор и записано в украинской Конституции. Мы получили эту систему в наследство от СССР, но все годы независимости ее критически недофинансировали. И сейчас госбюджет уже не может потянуть содержание множества больниц, которые нам достались. Поэтому, конечно, нужны трансформация и оптимизация. Но положительного в системе Семашко было много: это и узкие специалисты, и высокоспециализированная помощь, и многое другое. Поэтому нельзя слепо копировать западные образцы. Нужно создать свое, украинское. Искренне верю, что команда, с которой я работал в МОЗ, от слепого копирования отказалась.

— Врачи действительно массово уезжают, и единственный сдерживающий фактор — необходимость подтверждать украинский диплом…

— В некоторых странах, в частности в Польше, уже готовятся к тому, чтобы признать наши дипломы, так что и этот фактор скоро отпадет. А проблема уже огромная. Почему-то никто не говорит о том, что есть регионы, где на три-четыре района остался один хирург крайне пенсионного возраста либо вообще ни одного. Сейчас огромная проблема с тем, чтобы найти медсестру в государственную клинику.

Работать врачом или медсестрой в нынешних условиях — это какой-то ад. С одной стороны, по Конституции, медицина бесплатная. С другой стороны, медикам платят мизер, за который нельзя выжить. С третьей — постоянные нападки общества, в котором уже по традиции главное зло — это врачи. Захочет ли молодой доктор, видя это все, работать в Украине? В больших городах ситуация еще как-то выравнивается, но в районных больницах — полная катастрофа. Там остались специалисты крайне пенсионного возраста, а молодые сотрудники не хотят ехать на периферию за 4 тыс. грн зарплаты. Врачи не меньше пациентов заинтересованы в результате реформы.

— О реформе. Сейчас есть опасения, что после нее обычные украинцы не смогут получать даже плохой медпомощи, которая была в последние годы.

— Очень надеюсь, что этого не произойдет. Идея реформы существует в медицинском сообществе уже почти 15 лет. И при ее реализации во главу угла должны поставить пациента и, разумеется, врачей. Нельзя рассматривать медицину только лишь как коммерческую услугу, медицина — это прежде всего помощь.

— А вы можете объяснить популярно, что такое реформа, которая начнется с 1 апреля?

— Начну с того, чем вообще должна быть реформа. В моем понимании реформа — это действия, направленные на приток инвестиций в отрасль. Сейчас бюджет здравоохранения составляет 112 млрд, это 2,8% ВВП, а по нашим подсчетам, должно быть не менее 200 млрд. Что соответствует рекомендациям ВООЗ: направлять не менее 5% ВВП на финансирование отрасли. Если, к примеру, ввели страховую медицину и бюджет отрасли стал в два раза больше — это реформа. А если сегодня 112 и завтра 112, простым перераспределением этих средств невозможно кардинально изменить ситуацию к лучшему.

Первичка — это институт семейных врачей. Идея взята за границей, и суть состояла в том, что на этом этапе решается 70% запросов пациентов. Считается, что этот этап реформы завершен, хотя это не так. Очень многое надо корректировать: в частности, принципы взаимодействия между сотрудниками и администрацией семейных амбулаторий. Да и, будем откровенны, наши граждане, когда что-то случается, стараются сразу обращаться в какую-то большую больницу или поликлинику, к специалисту. А это уже вторичная помощь, которая, согласно закону, должна быть реформирована с 1 апреля. И тут кроется проблема.

Вам понравиться